Я психиатр, работаю в центре адаптации и социализации детей, переживших насилие в семье. Мои случаи — это не просто забитые дети алкашей и наркоманов. Это дети и подростки, так или иначе вовлеченные в насилие, совершаемое их родственниками, в качестве соучастников или безмолвных свидетелей. Вернуть к нормальной жизни ребенка, который несколько лет наблюдал, как его отец насилует и душит молодых девушек, или ребенка, который знает, где во дворе закопан труп его матери, ничуть не легче, чем если бы он сам был жертвой преступления. Хотите статистику? Пожалуйста: из 100 таких детей примерно 45 совершают тяжкие преступления еще до своего тридцатилетия. И это с учетом проводимого лечения. Мальчика, о котором я хочу написать, зовут Пашка. Или Генка. Или Женька. Свидетельства о его рождении мы не нашли, записей о нем в ЗАГСе нет. Кто его мать — неизвестно. Известно только, что он действительно является биологическим сыном людоеда Н. Виртоносова. Публикаций в СМИ о его задержании и суде вы не найдете, потому что не было ни задержания, ни суда. Милиционеры, выследившие его «пряничный домик», забили его до смерти, и дело разбирали в строго закрытом порядке. Мальчика передали нам. Ели они только женщин. Женщина, оказавшаяся в сумерках одна на улице, встречала на своем пути не незнакомого мужчину, от которого следовало бы бежать и кричать, а красивого пятилетнего ребенка, испуганного и заплаканного. Мальчик представлялся Пашкой (или любым другим именем на выбор), жался к женщине и просил отвести его домой. Редкие свидетели видели женщину, шедшую куда-то со светловолосым мальчиком, без конца благодарившим добрую тетю Надю, Свету, Таню (как потом выяснилось, он всегда спрашивал их имена, интуитивно чувствуя, что так еще больше расположит их к себе). Встретившийся им взволнованный отец потерявшегося ребенка также вызывал у женщины только положительные чувства. Вскоре после этой встречи отец с сыном грузили труп в багажник и возвращались домой — готовить еду. Ни один гаишник ни разу не осмотрел автомобиль — ведь в салоне был ребенок, у которого «сильно болели зубы». Мальчик присутствовал при всем процессе «готовки», при разделке, консервации. И все это время продолжал называть то, что разделывал на куски его отец, тетей Надей, Светой и так далее. Более того — так же он называл замороженные брикеты и банки с консервированным человеческим мясом. Следователь (мужчина) упал в обморок, когда ребенок начал перечислять, указывая на стеклянные банки — «это тетя Василина, она хромала, а это тетя Оля, она все время спрашивала, не хочу ли я есть». Возможно этой тетей Олей была пропавшая за семь месяцев до того Оля Бычаренко, старшеклассница. Когда ребенка определили к нам, ему было примерно 8 лет. Он был худым и мелким для своего возраста. Отзывался сразу на десяток имен, не отдавая предпочтение ни одному из них. Умел читать и писать, не отставал от сверстников по всем школьным предметам — с ним занимался отец. Одно его умение особо бросалась в глаза — он умел расположить к себе людей. Вызывал симпатию, бил на жалость, давал почувствовать твою значимость в его судьбе. Сперва был признан «перспективным». Уже через десять дней работать с ним отказались все женщины центра, от психологов до санитарок. Женщин он воспринимал исключительно как еду. Осматривал. Прижимался. Нюхал. Ничего конкретного, но во всем поведении проскальзывало такое, что находиться рядом было невозможно. Вскоре он это понял сам, понял, чем это ему грозит, и изменил свое поведение. О, не сразу. Постепенно он начал «плакать по ночам», «метаться в кошмарах», звать маму и закатывать истерики. Только знаете что? Его пульс при этом практически не учащался. Но на пульс обращал внимание только я. Как и на то, что он не ел мяса. Напротив, консилиум врачей счел последнее признаком глубокого подсознательного раскаяния. И бесполезно было говорить, что предложенное ему мясо он обнюхивал и пробовал на вкус, прежде чем с негодованием отвергнуть. А потом меня начали неявно, но ощутимо отстранять от работы с ним. В его карте появлялись справки других врачей (хотя он был моим «пациентом») — куда более оптимистичные, чем мои. В итоге состоялся скандал с директором центра. Я повел себя неправильно, я решил, что дело лишь во внутренней кадровой политике. Я повелся на подначку директора и отказался от пациента. Через три месяца приглашенный со стороны психиатр засвидетельствовал, что отклонений в психике нет. Рекомендация психологов центра звучала странно и нелепо: «вовлечение в физический труд на свежем воздухе, традиционные семейные отношения». А еще через месяц после помещения мальчика в специнтернат нашлась семья фермеров, пожелавшая его усыновить. Людей этих подыскал по программе усыновления проблемных детей сам мэр нашего города. Павел (так назвали) стал их третьим усыновленным «проблемным» ребенком. Уже три года я тайком собираю информацию об этой семье. Фермерское хозяйство все время растет. Если три года назад они поставляли мясо только в дома самых богатых жителей города (включая директора нашего центра и мэра), то теперь отправляют мясо и в Москву. В розницу приобрести его нельзя — только эксклюзивные поставки избранным клиентам. Все дети, включая Павла, активно трудятся на ферме. Семья дружная. Я сам неоднократно видел в бинокль, как они жарят шашлыки у себя во дворе. И Павел их ест — видимо, ЭТО мясо его вполне устраивает. Стоит ли говорить, что из всех коров и свиней в их хозяйстве за эти три года не было забито ни одной?

Середина поля

...

Было это давно, когда я еще был спортсменом и ездил по лагерям спортивным всяким. Так вот было это на юге МО, для тех кто не знает - места изобилующие селухами РЖВ. Так вот, решили мы с братьями спортсменами небольшой сабантуйчик в ночь замутить, питья-еду набрали, место поживописней приметили, аккурат на берегу огроменного озера. Полночь позади, а мы почти на точке, выходим из леса на берег того самого заветного озера и красота такая - аж глазу больно: полнолуние, по озерной пойме туман тянет белый и густой как сметана, и по среди тумана тропка возвышается, как на насыпи будто. Комарики кой где позвякивают и бескрайнее озеро... красота!!! Короче пока я любовался, товарищи мои перекаченные роптать начали - не пойдем, говорят, туда - стрёмно, говорят. Я сперва не врубился, а потом понял: был у нас парнишечка один, сейчас когда ему под сорок накатило он все больше помалкивает, а раньше не скрываясь говорил что с Альфа-Центавра он, со звезд далеких к нам прилетел и в тело чужое вселился. Так вот ходит этот парнишечка и бубнит, что мол гиблое место, что мол духи здесь неупокоенные и много еще чего разного, потому видать и застремались други мои ... Ну, говорю им, духи духами, а питью да выпивке пропасть не как не можно, пойдем, говорю, и сам по тропке зашагал, увидят что меня духи не сожрали и за мной пойдут думаю. Ну вот, шагаю по тропке, а меня будто колпаком накрыло - от мира отрезало, ни звуков ни шорохов - только лунный свет ярче стал. Иду, по сторонам зырю, в тумане светляки помиргивают - будто снег искрится. Дошел до середины поля этого, остановился, взад смотрю - нейдут качки окаянные, где-то у кромки леса шхерятся, да их и не видно совсем. Стал я по сторонам тогда приглядываться, смотрю туман слегка-слегка шевелится, как пластами наплывает друг на друга и друг о друга стукается. Вот "стукнулись" два пласта и на месте их столкновения клок тумана вверх подбросило, и клок этот в очертания фигуры человечьей обратился, но висит зараза и не тает (я чуть банку с пивом не выронил), глюк думаю, ну и хрен с ним. А тут еще одна фигура, рядом с первой выпрыгнула (весят теперь они вдвоем и не тают). Ну, думаю, интересно девки пляшут ..., что ж дальше-то будет, глядь, опаньки, и третья фигурочка, да рядом со мной совсем. Тут меня за руку кто-то дергает - я второй раз банку едва не выронил - я это тот парнишечка, с Алфа-Центавра который, бледный какой-то и его подтряхивает, пойдем говорит отсель и опять свою байду про гиблое место заводит ..., я ему говорю: ты вот этих (на фигуры туманные показываю) видишь? он пробубнил что-то утвердительное. Я ему: опиши что видишь, оказывается он наблюдает то же что и я. Ну тогда пойдем, говорю, не глюк это верно. И пошли мы, а туман там остался вместе со светляками и фигурами и еще хрен знает чем ... На опушке нас ждали наши сотоварищи, видно было что рубеж "ну совсем на измене" ими пройден давно. Не долго посовещавшись, они решили бежать бегом до спортлагеря, ну и я, попив пива, тоже побежал с ними, за компанию, по дороге периодически истошно подвывая, дабы повеселить себя и подбодрить отстающих ... Выводы из этой истории самые не утешительные: сейчас я на 100 пудов уверен что встречал жмуропризраков и самое печальное что сейчас я знаю, что на том месте действительно было селище (недавно заезжал - керамику с "глазками" встретил), так что бдите соратники ... они существуют

прогулка

Поздним вечером я вышел из подъезда — кончились сигареты, а ночь длинная. На дворе стоял разгар января, и январь был великолепен: частые метели, легкий морозец. Вот и сейчас мело, и мело прилично — видимости было метров на десять. Пока добрел до ближайшей круглосуточной палатки, оказался весь облеплен белыми «мухами». Приобретя искомое, бодро зашагал обратно. Идти-то всего минут семь, два двора протопать. Дышалось легко, пар валил изо рта, свежий морозный воздух щипал нос, снежок бодро хрустел под подошвами. Улица опустела, я оказался наедине с этой зимней сказкой.

Оставалось пройти один двор, когда я заметил его. Прямо напротив меня стояла темная фигура. Нас разделяла узенькая тропинка, пересекавшая двор по диагонали, и мне не хотелось сворачивать, хотя некоторая опаска все же зашевелилась внутри. Я бодрым шагом двинул вперед, снег все мел, но сквозь его пелену мне удалось рассмотреть мужчину, неподвижно стоящего прямо посредине тропы. На нем было осеннее черное пальто, черные же брюки. Он стоял, понурив непокрытую голову и опустив плечи, руки плетьми свисали до колен.

Мне стало не по себе, но я решил, что человек, скорее всего, пьян или находится под действием наркотиков, вот его и «накрыло» в пути. Не сбавляя темпа, я приближался к нему, машинально считая сокращавшиеся между нами метры. Пять… четыре… три… два… ну вот, почти… Наконец, я поравнялся со странным типом, и, уже собираясь навсегда оставить его позади, почувствовал, как его рука ловко и цепко ухватила меня за локоть. Тонкие пальцы больно впились в кожу. Даже сквозь пальто я чувствовал их ледяной холод.

Я испугался до холодного пота, не скрою. Человек стоял, все так же опустив голову, его кулак сжимал мой локоть. Почувствовав, что начинаю покрываться мурашками, я рванул руку вверх. Его рука взлетела следом, но хватки не ослабила. Что все это значит? Но вот мужчина все же, кажется, пришел в себя, потому что вздрогнул всем телом и начал медленно поднимать голову. Я стоял, не зная, что думать. Может, у него приступ какой, помощь требуется? Хотя, с такой-то хваткой… Алкоголик — будет мелочь стрелять? Тогда почему сразу не спросил, на подходе? Наркоман — хочет денег на дозу из меня выбить? Хм, ну пусть попробует…

Все эти мысли калейдоскопом пронеслись в голове, пока человек с истинно королевской неторопливостью поднимал голову и попутно разворачивал ко мне корпус. Но я уже успел заметить, что кожа на руке у мужчины совсем бледная, даже серая, сухая и потрескавшаяся. И не только это заставило меня струхнуть. Только сейчас я заметил, что он не выдыхает пар! Вот тут мне стало нехорошо, я попытался вырвать руку еще раз, и тут он поднял голову.

Я сглотнул. Да, выглядел он неважно. На меня уставилось серое лицо, покрытое синюшными пятнами. На нем, изможденном и остроносом, со впалыми щеками, горели ввалившиеся черные глаза. Кожа ссохлась, облепив череп, губы провалились, под глазами чернильные круги. Я смотрел на это лицо, на котором не угадывалось ни единой эмоции, и был готов к тому, чтобы немедленно напустить в штаны. Локоть ныл. Сердце колотилось как бешеное, тело сжалось пружиной, я готов был дать деру в любой момент. И тут он открыл рот. На меня пахнуло затхлым.

— Сквозь… кости… мои… трава… прорастёт…

Он произнес это, чеканя каждое слово, бесцветным землистым голосом. Затем вновь замолк, пронизывая меня взглядом. Я окаменел, глядя, как снег ложится ему на лицо и не тает. Меня просто парализовало от страха. Я такого никогда в жизни не чувствовал, мышцы как будто окаменели, хотя больше всего на свете сейчас хотелось оказаться где угодно, но только не рядом с ним. Я боялся за свою жизнь, но ничего не мог поделать. Меня будто прибило к месту. Прошло, наверное, целое тысячелетие. Мы смотрели, не двигаясь, друг на друга, как загипнотизированные. Кто это, нет, что это? Господи, что этой твари от меня надо? Чего она хочет? Я стоял в двух шагах от дома, всерьез рискуя распрощаться с жизнью. Это создание могло наброситься на меня и порвать глотку в любой момент. Сомнений в том, что оно на такое способно, у меня не было.

— Сквозь…

Оно вновь открыло рот.

«БЕЖАТЬ, БЕЖАТЬ, БЕЖАТЬ!» — прорезала ступор мысль. Если услышу еще хоть слово от него, схлопочу разрыв сердца. Я рванулся из его хватки, вложив в это движение все свои силы, весь адреналин, что кипел в теле, отчаянно надеясь на то, что мне удастся освободиться. И, о чудо — у меня получилось! Его пальцы чиркнули по локтю и остались позади. Не оборачиваясь, я услышал за спиной:

— … кости…

Я стартовал пулей. Не различая дороги перед собой, рванул вбок с тропы, через кусты, по сугробам, прочь, прочь, прочь оттуда. Низкие ветви деревьев хлестали по лицу, ноги проваливались в глубокий снег, но я был свободен, я бежал! Кровь клокотала, сердце подскочило к самому горлу, я несся, забыв обо всем на свете, отдавшись во власть инстинкту самосохранения. Забежав в родной подъезд, ракетой взлетел по ступенькам на шестой этаж, на ходу доставая ключи, лихорадочно отпер дверь, закрылся и лишь тогда позволил себе перевести дух. Я весь трясся, пот лился ручьями, по лицу текли слезы, я рыдал как маленький, лишь сейчас имея возможность дать волю чувствам. Понемногу приходя в себя, пошел на кухню, сварил себе кофе и просидел в своей комнате до утра, прислушиваясь к звукам в подъезде.

Я не знаю, гналось ли оно за мной. Не знаю также, может ли оно узнать, где я живу. Не имею понятия даже, что ему от меня понадобилось. Знаю только одно — менее всего я хочу вновь услышать его голос и его стихи у себя за дверью…

опять подъезд

Будучи мудоебом 20ти лет, к тому же и живущем отдельно, постоянно упарываюсь какой нибудь крипотой. Как то, один анон писал, что даже если пасты не особо страшные, то кирпичи рано или поздно выходить из тебя будут автоматически, ибо все равно накладываемая определенный отпечаток.
В общем, как вы понимайте, психике моей настал полный пиздец, уже через некоторое время страдания этой хуйней. Тк я вообще слабачок, то даже отказ от всего этого меня не особо спас.

Как то, в очередной раз переборщив с пастами, на утро я отправился на учебу.
Живу в спальном районе, классическая девятиэтажка.
С соседями особо не контактирую, оно и понятно, хуй с ними контактировать то.
Так вот, вышел на площадку, тускло горит единственная лампочка на подъезд, разбитое окно, ранее утро, ветер завывает.
Я закрыв за собой дверь, подошел к лифту, вызвал его, а тем временем искал какую нибудь музыку в плеере. Кстати, стоит заметить, что из за своей параноидальной натуры никогда не слушаю в 2 наушника в помещениях, где мне грозит опасность.

Лифт от чего то ехал медленее обычного, в правом ухе играл какой то шлак, и тут я заметил какой то шерох со стороны мусоропровода, что находится в межэтажье. Списав все на крыс, я продолжил копаться в телефоне. Шерох повторился, но на этот раз более громче и отчетлевее. Я пошатнулся и попятился ближе к своей двери.
В голове промелькнули мысли о каком нибудь бомже, алкаше или просто упоротом ублюдке, забредшем в подъезд погреться, при этом поднявшимся на последние этажи, чтобы меньше шугали.
Вытащив единственный наушник, я начал прислушиваться. Там явно кто то был.
В этот момент я услышал, как двери лифта открылись, но не на моем этаже. эта ебаная функция автозапоминания этажей или как ее там, на этот раз сработала на ура
Я услышал шаги. Поняв, что дело плохо, я медленно и как можно тише, начал судорожно искать ключи. Шаги стали громче, но сложилось впечатление, будто этот мудак просто топчится на месте, чтобы попугать славного дрища-битарда, засидевшегося на паранормаче. Наконец схватив ключи, я резким движением открыл дверь, но именно в этот момент я понял, что оно начало спускаться на мой этаж.
Анон, наверное, у моей двери до сих пор лежит монолит. Я распахнул дверь, вбежал в квартиру, закрылся на все замки и включил свет, вслушиваясь в то, как оно ходит по площадке, где буквально пол минуты назад стоял я.

Удар. Еще удар.
Кто то по хардкору тарабанил в дверь моей соседки. Я сполз по стене, сжимая в руке мобильник.
Мне, наверное, никогда не было так страшно. Но тут я подумал, и понял, что никакой бомж и чужой с улицы попасть в подъезд просто не мог, ибо у нас на весь дом сидит консьержка, которая видит на мониторе звонящего и предварительно созванивается с квартирой, куда направляется гость. Никаких кодов быть не может. Кнопка всего одна!

Потом удары закончились, и я не слышал больше ничего. Хотя до этого, хотя бы шаги этого существа раздавались эхом по всей клетке.

Не знаю, кто или что это было.
И если честно, знать не хочу.
В любом случае, столкнись с ним хоть кто то, он об этом сильно пожалел.

приключение

ты знаешь, как много в деревне осталось языческих традиций и какой причудливый синтез с христианством они создают.

Различные гадания и приметы. Например, плюнуть три раза через плечо, крестить рот, когда зеваешь — это христианские обычаи. А вот приметы — чёрная кошка дорогу перебежала, ложка/вилка упала, зеркало треснуло, монетку в воду кидать — это все языческое. Славянская мифология — самая страшная мифология в мире, наверное.

А вот сама история. Поехал я как-то в деревню, к далекой моей тетке. А у них там все на сельском хозяйстве держится, а ей уже было сложновато, поэтому она просила меня помочь. Ну там, овощи собирать, чинить всякую хуйню, убирать грядки. И вот как-то после очередного ковыряния в земле решил я отдохнуть и сожрать яблочко. А у нас рядом было заросшее поле, граничило с лесом, а на нём росли чахлые дикие яблони. Вообще-то у моей тетки тоже росли яблони, но у неё одни антоновки, а мне нравились кислые яблоки, поэтому я пошел туда. Когда я ходил за яблоками, я не заметил, как перелез через арку из соломы. Потом оказалось, что не стоило этого делать. Пока я набрал яблок, одна ветка чуть не выколола мне глаз, до крови расцарапала щеку. Ну да похуй, это того стоило. Яблочки были маленькие, но чистые, не червивые и крепкие. И тут я оборачиваюсь, и вижу, что оказывается, нихуя-то я отошел от дома. Он еле виднелся через высокую траву.

Ну и начал я продираться через траву. А она как будто не хотела меня пускать, и ещё у меня было такое ощущение, что я нихуя не в ту сторону, куда надо. Много раз оборачивался — нихуя, лес даже не отдалился! А тут ещё я почувствовал, что что-то под моей ногой шевелится, посмотрел и охуел — это была змея. И нихуя не уж, я ужей видел, знаю, как они выглядят. И тут я так ломанулся сквозь заросли, что уже через 5 минут стоял около дома.

Тетка увидела меня, подошла и спросила, чего я так долго там делал и почему в таком виде. Оказывается, меня не было около часа. Я рассказал ей, что случилось. Она сказала, мол, и что стоило это того. Я сказал, что да, типа яблок нарвал хороших. Она так подозрительно на меня посмотрела и отошла. А я вывалил на траву оставшиеся яблоки (большую часть я растерял, когда валил оттуда) и охуел — все они были гнилые и червивые.

Потом я спросил у тетки, что это за хуйня была, а она сказала, что такие арки ставит всякая нечистая сила, которая в поле живёт и морочит человеку голову. Сказала, что на самом деле, цель этих арок — не дать человеку дойти до дома.

А змею я потом погуглил — оказалось, это медянка